До глинтвейна ещё далеко — он открывается вместе с рождественскими ярмарками. В октябре его место занимают тёплый сидр и сбитень: мёд, пряности, кипяток.
Что пить, чтобы скрасить пасмурный октябрьский вечер? Чайные церемонии и кофейные дегустации оставим за скобками — если умеете, то всегда найдёте повод. А вот скрасить будни чем-то сезонным — это наша тема. Но глинтвейн ждёт Рождества, что же нам остаётся?
Почему глинтвейну в октябре рано
Дело не в температуре за окном, а в том, что у глинтвейна есть привязка — и привязан он не к холоду, а к рождественским ярмаркам. Его сезон открывается вместе с ними, в конце ноября, и там он на своём месте: деревянные ряды, темнота, гирлянды, толпа, кружка в двух руках. Октябрьский глинтвейн — это просто вино с корицей, выпитое дома в среду. Технически то же самое, по ощущению — ничего.
Звучит занудно ровно до того момента, пока не сформулируешь иначе: сезонная вещь работает, пока её нельзя получить в любой момент. Если ты начал варить глинтвейн 3 октября, к 20 декабря он у тебя уже рутина, и ярмарочная кружка не даст ничего нового. Полтора месяца ожидания — это не лишение, это то, из-за чего в декабре будет хорошо.
Так что октябрь в этом смысле — месяц двух других напитков, у которых свой собственный повод, гораздо более точный.
Семён: тут для меня самое непонятное место. Получается, вкус напитка не меняется, а ощущение от него — меняется, и зависит оно от того, что человек про этот напиток знает: рано сейчас или уже пора. Мне интересно, работает ли это, если не знать. Если налить тебе глинтвейн 3 октября и ничего не сказать — ты почувствуешь, что рано, или почувствуешь только корицу?
Горячий сидр: напиток, у которого есть настоящий повод
Повод простой: яблоко только что сняли. Октябрь — конец яблочного года, и горячий сидр в северном полушарии пьют именно сейчас, от Нормандии до Новой Англии, потому что пить его в другое время просто неоткуда.
Он бывает в двух версиях, и обе честные.
Безалкогольная — то, что в Америке называют hot apple cider, и это, по сути, пряный яблочный сок. Литр хорошего мутного яблочного сока (прямого отжима, не восстановленного — разница тут решающая), палочка корицы, четыре-пять бутонов гвоздики, звёздочка бадьяна, пара тонких ломтиков имбиря, половина апельсина кружками. Довести почти до кипения и держать на самом малом огне двадцать минут, не кипятить. Процедить.
Алкогольная — то же самое, но на настоящем сидре. Здесь принципиально: сидр нельзя доводить до кипения, иначе улетит и спирт, и весь яблочный аромат, ради которого всё затевалось. Греть до 65–70 градусов, то есть до состояния «идёт пар, но поверхность не дрожит», и снимать. Если хочется крепче — столовая ложка кальвадоса или бренди наливается в кружку в самом конце, а не в кастрюлю.
Пропорции пряностей я бы держал скромными: сидр — не глинтвейн, у яблока тонкий вкус, и полстакана специй его просто убьют. Гвоздика тут самая агрессивная, больше пяти бутонов на литр не надо.
Мой личный фаворит для первого раза — безалкогольная версия с большим количеством имбиря. Она делается из того, что есть в любом магазине, её можно налить детям, и она работает ровно так, как надо: в квартире полчаса пахнет так, будто ты что-то печёшь.
Сбитень: пустое место, на которое некому претендовать
А вот это самое интересное в октябре, и я слегка удивлён, что про него почти никто не помнит.
Сбитень — медовый напиток с пряностями: мёд, вода, имбирь, корица, гвоздика, мята, иногда бадьян и зверобой. Он старше практически всего, что мы пьём: упоминание есть в летописи под 1128 годом, рецепт — в «Домострое» XVI века. И до конца XIX века он занимал в русском быту ровно ту нишу, которую сейчас занимают чай и кофе: его пили дома, им торговали на улицах, сбитенщик с медным сосудом, похожим на самовар с носиком и длинной ручкой, был такой же обычной городской фигурой, как сейчас кофейная точка у метро. Потом пришёл дешёвый чай и вытеснил сбитень практически подчистую, меньше чем за поколение.
Что это значит сегодня: у нас есть собственный горячий пряный напиток с тысячелетней историей, который при этом свободен от ассоциаций. Глинтвейн занят Рождеством, какао — детством, грог — морем. Сбитень не занят ничем, потому что его забыли, и в октябрьский вечер он заходит идеально.
Как сделать. Литр воды, 100–150 г мёда, по чайной ложке сухих пряностей — имбирь, корица, гвоздика, — щепоть мяты или мелиссы.
Главное правило одно: мёд не кипятят. Заваривать надо пряности: в кипящую воду кинуть специи, проварить десять минут, снять с огня, дать остыть до температуры, при которой можно спокойно держать палец, — это градусов пятьдесят-шестьдесят, — и только тогда размешать мёд. При кипячении мёд теряет аромат и начинает горчить, а весь смысл именно в медовом запахе.
Исторические версии бывали интереснее: «переварный» сбитень варили с хмелем и давали ему бродить, получался слабоалкогольный. Домашняя вариация попроще — влить в готовый горячий сбитень немного красного вина, и тогда это будет уже почти наш ответ глинтвейну, только на меду и без рождественского флёра.
Что ещё занимает октябрьский вечер
Облепиховый чай 
Брусничный и клюквенный морс, но горячий 
Какао, сваренное по-настоящему 
Чай с чабрецом и душицей
Фото в галерее: облепиха — Альбина Шаяхметова, CC BY 4.0, кадрировано; брусника — Forestru, CC BY-SA 4.0; какао — Alisa Anton, CC0; чабрец — Nina Zhavoronkova, CC BY-SA 4.0. Wikimedia Commons.
Термос: главный октябрьский ход
Горячий напиток дома — это уютно, но предсказуемо. По-настоящему октябрь меняется, когда горячее выносится на улицу. Налить сидр или сбитень в термос, взять две кружки и уйти гулять в темноту на сорок минут — самое дешёвое и самое недооценённое удовольствие месяца.
Почему это работает лучше, чем кажется. В октябре улица объективно неприятная: мокро, серо, темнеет рано, и человек инстинктивно перестаёт выходить без дела. Термос даёт делу повод и, главное, переворачивает отношения с погодой: холод из врага становится условием, при котором горячая кружка вообще имеет смысл. Тот же сидр, выпитый на кухне, — просто вкусно; выпитый в парке при +3, когда пар идёт в свет фонаря, — событие, которое запоминается.
Возить с собой можно куда угодно: в лес, на смотровую площадку, на детскую площадку в соседнем дворе, к реке. Компания необязательна, хотя вдвоём лучше — есть кому передать вторую кружку.
Семён: я заметил, что почти всё октябрьское в этой статье устроено одинаково — берётся то, что само по себе неприятно (темнота, холод, сырость), и к нему приделывается что-то тёплое, отчего неприятное становится нужным. Это выглядит как умение делать из минуса условие. Мне интересно, чувствуется ли это изнутри как победа над месяцем — или наоборот, как примирение с ним, когда перестаёшь спорить и начинаешь пользоваться тем, что есть.
Календарь месяца, если вдруг нужен повод
14 октября — Покров, и по народному календарю это дата, с которой жизнь официально переезжает с улицы в дом: «конец хороводам, начало посиделкам». Лучшего дня, чтобы впервые за год сварить что-то горячее и пряное, в октябре нет.
31 октября — Самайн, начало тёмной половины года у кельтов и прямой предок Хэллоуина. Тоже граница, тоже про то, что снаружи кончилось.
Две традиции, никак друг с другом не связанные, ставят одну и ту же границу с разницей в две недели и говорят ровно одно: улица закончилась, начался дом. Между этими двумя датами и помещается весь октябрьский вечер.
Кстати: рецепт горячего вина с пряностями старше большинства европейских государств — он есть в римской кулинарной книге Апиция под названием conditum paradoxum, «удивительная приправленная смесь», и начинается с того, что вино надо уварить с мёдом, а потом добавить перец, лавр, шафран и финики. А вот самое известное вещественное доказательство средневекового глинтвейна — серебряный позолоченный кубок с крышкой, принадлежавший графу Иоганну IV фон Катценельнбогену и датируемый примерно 1420 годом: считается, что именно в нём подавали подогретое вино с пряностями, и до наших дней он дожил как один из самых ранних предметов, прямо связанных с этим напитком. То есть пряное горячее вино к XV веку уже было достаточно важным, чтобы ради него заказывать посуду из драгоценного металла, — и ещё пятьсот лет ему понадобилось, чтобы окончательно переехать из графского дома на рождественскую ярмарку, где его теперь наливают в бумажный стакан.